Опыт в других странах показывает: Частный капитал не только не предоставил достаточно инвестиционного капитала, чтобы закрыть инвестиционные дыры, но и не показал себя более эффективным или менее коррумпированным, чем государственные предприятия. При этом, цены на воду молниеносно возросли , так например, было в Аргентине, Великобритании и Боливии. Приватизация систем водоснабжения привела также к сокращению числа работающих в этой сфере и ухудшению условий труда, падению объема инвестиций в инфраструктуру из-за ориентации на максимизацию прибыли, что ведет к ухудшению качества воды. Коммерциализация и приватизация воды, пишет Самир Амин - это гарантия, что будет расти неравенство доступа к этому жизненно важному ресурсу и запрограммированное уничтожение большой части ирригационных культур в сельском хозяйстве стран третьего мира. Результатом приватизации систем водоснабжения была катастрофа: гигантские цены, которые бедные не могут платить, распространение болезней, которые привели к кризисам в области здравоохранения, слабое регулирование, невыполнение обещанных в договорах инвестиций, «сокращение» персонала, ослабление профсоюзов, загрязнение окружающей среды и другие экологические катастрофы, тайные сделки. Последствия приватизации доступа к воде для людей и природы вызвали волны протеста в Африке, Латинской Америке и Азии. Концерны, приватизирующие системы водоснабжения, требуют „хороший инвестиционный климат в этой области, финансовые гарантии со стороны государства и страхование от политических рисков и субсидирование частного бизнеса из государственного бюджета. За «рынок воды» борются концерны как Vivendi, Suez (вместе 53% доли мирового рынка), RWE, E.ON, RWE/Thames Water, Saur, Severn Trent и другие.
Часть 1. Политика Всемирного Банка и мировой опыт
Основные принципы политики Всемирного Банка сформулированы уже в опубликованном в 1993 году докладе «Управление ресурсом водой. Публикация по политике Всемирного Банка» („Water resource management. A World Bank Policy Paper“): раскрывает цели политики ВБ - коммерциализация, децентрализация, вода как экономическое благо и покрытие расходов самими потребителями, уход государства из сферы предоставления общественных благ и открытие этого сектора для частного капитала. ВБ навязывает странам-должникам приватизацию воды в программах-руководствах для правительств в этих странах, так называемых CAS (Country Assistance Strategies, Стратегиях по помощи развития странам). Обязательства по приватизации системы водоснабжения включаются также в условия по предоставлению кредитов. Первым полем для экспериментов стали городские системы водоснабжения. Всемирный Банк заявляет, что водоснабжение в Восточной Европе и Центральной Азии открывает новые возможности для частного сектора и приглашает в Россию международные концерны, чтобы в совместных российско-иностранных предприятиях (Joint Ventures) перенять контроль над системами водоснабжения в этих регионах, потому что государственное финансирование этого сектора в 1990-ых годах «катастрофическое». ВБ обещает, что частный сектор принесет инвестиции, эффективность, управление, знания и технологию в систему водоснабжения.
Но опыт в других странах показывает: Частный капитал не только не предоставил достаточно инвестиционного капитала, чтобы закрыть инвестиционные дыры, но и не показал себя более эффективным или менее коррумпированным, чем государственные предприятия. При этом, цены на воду молниеносно возросли , так например, было в Аргентине, Великобритании и Боливии. Приватизация систем водоснабжения привела также к сокращению числа работающих в этой сфере и ухудшению условий труда, падению объема инвестиций в инфраструктуру из-за ориентации на максимизацию прибыли, что ведет к ухудшению качества воды. Коммерциализация и приватизация воды, пишет Самир Амин - это гарантия, что будет расти неравенство доступа к этому жизненно важному ресурсу и запрограммированное уничтожение большой части ирригационных культур в сельском хозяйстве стран третьего мира. Результатом приватизации систем водоснабжения была катастрофа: гигантские цены, которые бедные не могут платить, распространение болезней, которые привели к кризисам в области здравоохранения, слабое регулирование, невыполнение обещанных в договорах инвестиций, «сокращение» персонала, ослабление профсоюзов, загрязнение окружающей среды и другие экологические катастрофы, тайные сделки. Последствия приватизации доступа к воде для людей и природы вызвали волны протеста в Африке, Латинской Америке и Азии. Концерны, приватизирующие системы водоснабжения, требуют „хороший инвестиционный климат в этой области, финансовые гарантии со стороны государства и страхование от политических рисков и субсидирование частного бизнеса из государственного бюджета. За «рынок воды» борются концерны как Vivendi, Suez (вместе 53% доли мирового рынка), RWE, E.ON, RWE/Thames Water, Saur, Severn Trent и другие.
Интересы прибыли «водяных» концернов и финансовых организаций прячут за идеологией: „Для того чтобы спрятать этот захват корпорациями контроля воды под маской «человеческой ответственности» корпораций, Всемирный Банк и мировые водяные корпорации работали вместе по созданию картинки частного сектора как врача скорой помощи, который спасает больной государственный сектор водоснабжения и утверждает, что Цели развития тысячелетия (Millenium Development Goals (MDG) в области воды и канализации достигнуты.» Эти цели, провозглашенные самим ВБ, обещают, что до 2015 г. число людей без доступа к качественной воде и к системам канализации будет сокращено вдвое.
Всемирный Банк готовит и российскую систему водоснабжения к приватизации в рамках „Municipal Water & Wastewater Project“ (Муниципального проекта по воде и канализации), на проведение которого Россия взяла кредит в объеме 122,5 миллионов долларов. Всемирный Банк требует, чтобы «цены покрывали расходы», что на самом деле будет означать учет прибыли в этой области при образовании цены, что приведет к росту цен: „Полное покрытие расходов за счет цены, включая операции, адекватное техническое обслуживание, обесценивание валюты, оплату кредитов и доход от инвестированного капитала из (абонентской) платы пользователей – это необходимо, чтобы обеспечить в долгой перспективе жизненность систем водоснабжения и возрождение их способности предоставлять приемлемый уровень услуг (...) В самом начале, наиболее вероятной формой участия частного капитала были бы контракты с иностранными или национальными партнерам, которые не будут подвергать фирму большому финансовому риску.“
Кредиты банков развития (Всемирного Банка, МФК, ЕБРР и др.) в области российской инфраструктуры уже сейчас включают в себя строгие требования от страны для участия частного капитала. Международные «водяные концерны» положили глаз на российский рынок водоснабжения. Европейский Банк реконструкции и развития выдал много кредитов для приватизации государственных предприятий водоснабжения, так например, Югозападной Канализационной Фабрике. В Москве, кстати, например, банк MIGA финансирует инвестиции немецкого концерна WTE Wassertechnik GmbH в рамках Drinking Water Plant Moscow South West в московские системы водоснабжения.
«Проект муниципальных систем водоснабжения и канализации» („Municipal Water and Wastewater Project“) стоит бюджету 168,9 миллионов долларов, из них - 122,5 - кредит ВБ. «Объявленная» цель этого проекта – поддержка инвестиций, институциональные и коммерческие реформы, повышение качества воды и эффективности систем водоснабжения, уменьшить груз финансовых расходов муниципалитетов. При этом обещается поддержка «по-настоящему бедных» граждан.
«Подходящий дизайн будущей структуры тарифов и субсидирования» будет «подходить» только частным инвесторам, и означать для населения России рост тарифов. Также как и на газ и электричество, будет резко сокращена поддержка населения государством в оплате воды в форме субсидий, что будет понижать уровень жизни населения, что противоречит обещаниям «качества и эффективности».
Сначала через кредиты ВБ и других международных финансовых организаций во многих странах был введен государственный контроль над ресурсом общего пользования водой. Государственные монополии на воду были заменены через промежуточное звено «Private-Public-Partnerships» (частично государственно - частично капиталистическую собственность) в монополии капиталистических концернов. Причем, определение Всемирного Банка понятия «частный» исключает коллективный контроль населения!
Кроме указанных источников по этой тематике (последствия приватизации общественных благ в других странах) вышли две интересные книги:
- Palast, Greg (2003): Democracy and regulation: how the public can govern essential services. London. www.democracyandregulation.com («Демократия и регулирование: как общество может контролировать общественные блага».)
- Reimon, Michel (2003): Schwarzbuch Privatisierung. Wien. www.reimon.net («Черная книга приватизации. Вода, школы, больницы – Что мы пожертвует «свободному рынку?» )
Часть 2. «Система водоснабжения должна быть не в частной собственности, а в общественной, причем – под контролем граждан»
Интервью с активистом АТТАК Алексисом Пассадакис о водоснабжении в Берлине. Берлин, 2005
В: Почему ты занимаешься темой частичной приватизации предприятий «Берлинские системы водоснабжения», БСВ (Berliner Wasserbetriebe, BWB)?
О: Сначала я заинтересовался GATS (Общее соглашение по торговле услугами). Правительства государств приняли это Соглашение в рамках Всемирной Торговой Организации (ВТО). Это соглашение – GATS – дает правовую основу для приватизации общественных благ. При этом «рынок водоснабжения и воды» - одна из тех областей, в которых концерны наталкиваются на сопротивление населения. Это связано с ролью воды и последствиями ее приватизации. Воду нельзя рассматривать только с одной точки зрения, точки зрения частных инвесторов - как экономический товар, а - с точки зрения прав человека, экологии и занятых в этом секторе людей. Проблема приватизации водоснабжения в том, что эти аспекты для частных инвесторов не играют роли.
В: Как можно это объяснить? Кто в этом виноват – отдельные люди, например, менеджеры частных концернов, которые принимают после приватизации решения на предприятиях водоснабжения или скорее вся современная экономическая и финансовая система?
О: Транснациональные концерны – это акционерные общества и менеджмент чувствует давление акционеров увеличивать прибыть предприятия. Рейтинговые агентства (Rating Agencies) оценивают экономическое положение предприятий и выступают ориентирами для владельцев акций. Это давление по максимизации прибыли переносится на потребителей воды (граждан Берлина), работающих в этом секторе и на экологию. В результате этого, например, в Берлине уже заметна тенденция отказаться от экологических методов очистки воды и работать с химическими средствами. Во Франции концерны, делающие бизнес в области водоснабжения, уже добились того, что они не отвечают за защиту окружающей среды, потому что это означает для них – расходы. До сих пор в Германии компании отвечают за весь круг циркуляции воды. Но сегодня из-за давления с финансовых рынков с целью увеличения прибыли, появилась опасность, что те предприятия в этой системе, которые приносят только расходы и не приносят прибыли, отделят из этой системы. (Авт.: т.е. прибыльные части приватизируют, а расходные оставят на бюджетном финансировании)
В: Были ли в Германии протесты против приватизации системы водоснабжения?
О: В Германии было более 20 референдумов, которые предотвратили приватизацию водоснабжения в некоторых городах. Один пример этого – г. Мюнстер, где с участием профсоюза Ver.di и движения ATTAC была удалось объединить работающих на общественных предприятиях людей и общественные движения граждан. Такое объединение важно, чтобы добиться политической победы. Там также был проведен референдум.
В: В Берлине жителей, однако, не спросили, хотят ли они приватизации воды…
О: Проведения референдума в Мюнстере люди, конечно, добились сами! И большинство населения проголосовало против приватизации. Это говорит о следующем: нео-либеральная политика по приватизации наталкивается на сопротивление. Разница с Берлином состоит в том, что хотя, конечно же, большинство берлинцев против приватизации, но так как здесь нет групп, которые могли бы мобилизовать население, в Берлине еще не родилось широкое протестное движение.
В: Неужели и вправду нет групп, которые занимаются этой проблемой?
О: Конечно, есть группы, которые занимаются этим вопросом, например, Donnerstagskreis Социал-демократической партии. Но альтернатива, которую они предлагают, на мой взгляд, идет недостаточно далеко. Они требуют отмену договоров по приватизации, т.е. хотят вернуть состояние до этого. Прогрессивным требованием, на мой взгляд, было бы требование модели, в которой контроль над водоснабжением перейдет под контроль жителей Берлина и работающих на этих предприятиях людей.
Нельзя требовать от работающих в этом секторе людей снова вернуться в руки Сената (Мэрии, правительства Берлина), который рассматривает BWB как что-то, что надо повыгодней продать. Поэтому целью граждан Берлина должно быть не только вывести BWB из-под контроля международных концернов, но и партийных и управленческих бюрократов г. Берлина.
Поэтому, противопоставление «частная собственность – плохо, государственная – хороший» в такой форме неправильно. Например, еще до приватизации, «Берлинские системы водоснабжения» пытались приобретать акции предприятий водоснабжения в других странах и стать международным концерном. Во-вторых, именно государственные чиновники доили деньги из BWB, чтобы затыкать ими дыры в бюджете. Этого не должно происходить, чтобы BWB приватизировали водоснабжение в других странах и использовались для краткосрочных бюджетных махинаций. Поэтому вопрос надо поставить правильно: не «частная или государственная собственность на водоснабжение», а «демократичное или недемократичное управление», т.е. управление в интересах берлинцев и под контролем берлинского населения.
В: Какие еще последствия принесла с собой частичная приватизация «Берлинских систем водоснабжения - BWB»?
О: Частичная приватизация означала перемещение политики на людей и в места, которые уходят из под контроля берлинских граждан. Решения о снабжении берлинцев водой теперь принимаются в Париже, где находится концерн Veolia, и в Лондоне, где расположен концерн RWE/ThamesWater. Вода становится игрушкой менеджмента частных компаний. К тому же, приватизация предприятий общественного сектора долгосрочно не ведет к решению бюджетных проблем. Структурные проблемы городов совсем не решаются – правительства городов распродают за дешево свою инфраструктуру и добровольно отказываются от возможности влиять на региональную структурную политику. При этом, на самом деле, люди должны иметь возможность самим решать вопросы, которые их напрямую касаются – например, какую воду пить!
В: Как приватизация BWB сказалась на занятых там людях?
О: Перед приватизацией на предприятиях работали 6000 человек. После приватизации 1000 уволили. Сейчас в силе «Программа по сокращению рабочих мест» NOVO, в результате которой должны быть сокращены еще 1000 рабочих мест. Но планируются еще дальнейшие увольнения. Вспомним опыт других приватизированных предприятий: В результате приватизации предприятий GASAG (газ) и BEWAG (электричество) там были сокращены примерно 40-50 % рабочих мест. При этом не считается потеря рабочих мест в предприятиях-поставщиках, которые понесли большие потери в результате сокращения инвестиций.
В: Какую роль играли политики Берлина в приватизации водоснабжения?
О: Политики не просто жертвы, они сознательно проводят эту нео-либеральную политику, потому что это отвечает их интересам. В Берлине тоже есть правящий класс, который состоит из людей, занимающих руководящие должности в управлении, политике, транснациональных концернах, берлинских предприятиях, как например, адвокатских бюро, консалтинговых фирмах и т.д. Их решения, фактически, не подчиняются демократическому контролю общества: контроль над Парламентом Берлина со стороны общества очень мал и через СМИ также не работает.
В: Почему это так?
О: Входной билет в политическую власть в Берлине – это принятие правил игры. Этот правящий класс Берлина рассматривает город и его общественный сектор как средство для получения прибыли. Некоторые из этого класса занимаются также политической или экономической деятельностью на уровне Германии или на международном уровне.
В: Как конкретно может выглядеть демократическое участие граждан Берлина в общественном секторе?
О: В других странах уже есть опыт по демократизации сектора общественных благ (транспорт, водоснабжение, здравоохранение, образование). Но он в Германии плохо известен - в общественных дискуссиях о нем почти никогда не говорят. Самый известный пример для демократической альтернативы – из Кочабамбы (Cochabamba) в Боливии, где население добилось ухода американского Bechtel, потому что после приватизации цены увеличились настолько, что люди не смогли оплачивать воду. Предприятие водоснабжения в этом городе сначала национализировали, а потом реформировали так, что граждане могут напрямую участвовать в принятии решений. Часть мандатов Наблюдательного Совета предприятия избирается напрямую из жителей этого города.
В: Были ли в Кочабамбе при новой модели уже проблемы?
О: Демократия – это процесс постоянных дискуссий и борьбы. Так и в Боливии, например, были случаи, когда представители управления не давали жителям всей информации или когда некоторые представители населения голосовали не в интересах большинства населения. Но, пока, первая победа жителей – что водоснабжение работает, и вторая: это что поле «водоснабжение» – политизировалось, т.е. стало полем политической борьбы и вопрос участия людей стоит уже на повестке дня, в то время как этот вопрос в Германии пока еще даже не поднимался в СМИ.
| < Prev | Next > |
|---|
